Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Приговор действительности

Какую же позицию занял молодой Васнецов, попавший из вятской глуши, из строгой духовной семинарии в бурную атмосферу борьбы идеологической, общественной и художественной в Петербурге?

Об этом говорят его многочисленные разнообразные работы, его путь от иллюстраций пословиц к таким сложным и глубоким картинам, как «Книжная лавочка», «Преферанс», «С квартиры на квартиру», «Чтение военной телеграммы», «Княжеская иконописная мастерская».

Еще в 1869 году, приехав в Вятку после первого курса Академии, Васнецов закончил альбом иллюстраций к пословицам и поговоркам, о котором шла уже речь.

Некоторые рисунки альбома свидетельствуют о том, что художник достиг значительной свободы в построении многофигурных композиций; для него не составляет трудности, например, изображение сельской ярмарки или военного лагеря («Торгуй правдою больше, добра наживешь толще» или «Где встал — тут и стан»).

И еще одно обстоятельство важно для нас: Васнецов большое количество рисунков посвящает «бедным людям» — осиротевшие дети на погосте, нищие, странники, слепой и т. п.

Сочувствие к страданиям бедных людей, обездоленных, униженных и оскорбленных, было одной из основных тем литературы и изобразительного искусства 60-х годов XIX века. В дальнейшем творчестве Васнецова эта тема также получила свое развитие.

Рассматривая вятский альбом, мы видим, что это только начало пути. Хотя обстановка деревенской жизни и быта была очень хорошо знакома Васнецову, он не умел еще отбирать для своих произведений те типические жизненные черты, которые свидетельствуют о зрелости художника. Не менее, чем от реальной жизни, в этих произведениях чувствуется зависимость от многочисленных, не высокого пошиба, иллюстраций в журналах и книгах, доходивших до Вятки, и не первосортного лубка.1

В картинах альбома перечислены многие факты и подробности; однако нам трудно судить о собственном отношении художника ко всему происходящему и изображаемому.

Это чувствуется и в иллюстрациях его (68—69 гг.) к солдатской азбуке, призванной не столько обучать солдата грамоте, сколько просвещать его по части чинопочитания и верноподданнических чувств. Наставление о молитвах, славословие царской фамилии — вот что составляет содержание азбуки от первых до последних строк. Правда, там встречались и стихи:

«Пусть мой ус — краса природы,
Чернобурый, в завитках,
Иссечется в юны годы
И исчезнет, яко прах».

«Чернобурый, в завитках... яко прах» — сии перлы поэзии и надлежало иллюстрировать молодому художнику. Не размахнешься здесь с творческим воображением!

Так же плоско и бездарно содержание книжки для детей о приключениях козла Мемеки, сбежавшего от хозяина в обществе овцы, свиньи, кошки и ежа и не совсем благополучно вернувшегося под хозяйский кров.

Хотя эти работы служили для Васнецова лишь средством заработка, он всё-таки прилагал все усилия, чтобы избежать в них пошлости и слащавости, которыми отличалось содержание книг. Поэтому он выбирал для иллюстраций то совершенно побочные моменты повествования, чтобы иметь хоть относительную свободу для работы воображения, то вносил в свои иллюстрации какие-нибудь живые черточки жизни, которых в книге у автора не было, — например, солдат с протезом — ветеран войны («Козёл Мемека»).

Круг деятельности Васнецова был чрезвычайно разнообразен и широк. Для различных журналов ему приходилось рисовать и сцены из городской жизни, и охоту на марала, и рыбаков на льдине — уже более серьезные по содержанию и по значению темы, чем иллюстрации к азбукам и козлу Мемеке. Совсем иначе выглядят те рисунки Васнецова, где ему предоставлена относительная свобода, в особенности те, которые он создавал вполне самостоятельно, по собственному замыслу и вкусу.

Монах-сборщик (1868 г.), обрюзгший от пьянства, столь же тупой, сколь и алчный.

Купец в прихожей у пристава (1869 г.), явившийся поздравить полицейское начальство с праздником, не по бескорыстию и уж, конечно, не с пустыми руками, о чем свидетельствует солидная головка сахара и ящик с бутылками, поставленные тут же, в прихожей.

Купеческое семейство в театре (1869 г.), в пышнотелых представителях которого, от бабушки до внука, включая «самого», главу семьи, олицетворена смесь тупости. пошлости, наглости и самодовольства.

Всё это — тунеядцы, преуспевающие в жизни, существующие применительно к подлости.

Художник не щадя разоблачает их. И отношение его к изображаемому не вызывает сомнений: рисунки пронизаны критическим отношением, осуждением. Здесь уже Васнецов создает яркие, запоминающиеся типы, заостряя иногда отрицательные черты до карикатурности.

А вот и городские «низы» — подонки общества. Жалкий, опустившийся старик-вор (1871 г.) в рваном сюртуке, в стоптанных шлепанцах. Он замер настороженно, в выжидательной позе, только что переступив через порог какого-то помещения, где совершил кражу. Он торопливо прячет за пазуху краденую одежонку, а в кулаке зажимает ложки. Даже половником не побрезговал старик, и часть половника, не поместившегося целиком под полой сюртука, торчит у вора на груди.

Никакого раскаяния, угнетенности духа, отчаяния или каких-нибудь переживаний по поводу трагизма своего положения нет в этой фигуре. Вор очень доволен своим удачным предприятием. Он жалок сам по себе, он трагичен и страшен самим фактом своего существования.

Это ли не приговор действительности!

На другом листе изображены двое пожилых носильщиков (1870 г.), которые беседуют около перевязанной веревками поклажи. Рассказчик, в полосатой рубахе на выпуск, с подвязанной сбоку баклажкой, — «бывалый человек». Удальски перевернутая козырьком на затылок фуражка, из-под которой выбиваются седые вихры, скуластое со впалыми щеками энергическое лицо, обвисшие усы, трубка в руке — создают характер живого, подвижного человека, видавшего виды и умеющего красно об этом порассказать.

На окраине города, на кладбище, Васнецов повстречал могильщика. Рисунок, который до нас дошел (1871 г.), повествует о тяжелой судьбе старика, пришедшего из деревни на заработки. Житейская борьба ожесточила этого оборванного, обутого в лапти и высокую шапку-гречевик крестьянина. Равнодушный к людским страданиям, посасывая трубку и улыбаясь каким-то своим мыслям, могильщик занят привычным делом.

Многочисленны и разнообразны «герои» Васнецова — уличные музыканты, тряпичник, ямщик, факельщик, нищий мальчик, просящий подаяния; но всех их объединяет живая правда, неподдельный интерес к их судьбе и горячее сочувствие, выраженное художником.

Напряженная работа и петербургский климат скверно отразились на здоровье Васнецова, и он вынужден был с весны 1871 года по осень 1872 года задержаться в Рябове.

Жилось там не сладко. Умер отец (мать скончалась пятью годами раньше), дома хозяйничали тетки. Виктору приходилось принимать участие в судьбе младших братьев, особенно близких ему Аполлинария и Александра.

Аполлинарий проявлял художественные способности, и Виктор руководил его первыми шагами в искусстве.

Все молодые Васнецовы были воспитаны в духе любви к родной старине и бережного, даже восторженного отношения к народному творчеству.

По священнослужительской стезе отца никто из них не пошел, несмотря на причитания и укоры тетушек.

Впоследствии старший брат Николай, бывший народным учителем, издал «Материалы для объяснительного словаря вятского говора»; Александр, также бывший учителем и собирателем фольклора, выпустил книгу «Песни северо-восточной России, записанные в Вятской губернии»; Аполлинарий сделался известным художником-бытописателем, автором серии картин «Старая Москва».

Склонность к пейзажной живописи проявилась у Аполлинария рано, — еще ребенком он на бревенчатых стенах мезонина, в котором главным образом проводили время братья, изображал мелом и углем целые села с церквами, домами, деревьями и заборами.

Летом 1872 года он усердно, под руководством Виктора, намеревавшегося взять его с собой в Петербург, рисовал в окрестностях села с натуры. Виктор не только учил брата, но и много рисовал и писал с натуры сам, а также задумал и выполнил свою первую картину «Нищие-певцы», которая воспроизводит детские рябовские впечатления.

Художественный критик журнала «Пчела», касаясь этой темы в изображении Васнецова, отметил драгоценное свойство художника — «замечательную способность схватывать народные типы».

По возвращении в Петербург Васнецов почувствовал, что заниматься с прежним рвением уже не может. У него были определенные, сложившиеся интересы, и академическая муштровка его только тяготила. Кроме того, он стал уже известен как хороший рисовальщик и иллюстратор; заказы отнимали у него значительную часть времени.

В те годы фотография делала только свои первые шаги, и для того, чтобы воспроизвести в журнале какую-либо картину, например картину Репина «Бурлаки», нужно было изготовить гравюру на дереве. Для этого художник (а этим и занимался Васнецов) точно повторял на небольшой загрунтованной доске, размером с журнальную страницу, содержание репинского холста, затем резчик-гравер углублял всю плоскость доски, оставляя только контуры рисунка, а в типографии с этой доски делали для журнала нужное количество отпечатков.

Работая в картографическом заведении Ильина, Васнецов приобрел большие навыки в технике книжной иллюстрации и к 1873 году, почти совсем оставив занятия в Академии, он сотрудничал в художественных журналах, делая рисунки с картин других художников, но чаще всего — самостоятельные композиции.

В 1873 году художник пишет картины «Мужики с тачками» и «Чаепитие в трактире» («За чаем»). С «Чаепитием» Васнецов выступил впервые на Передвижной выставке 1874 года.

Картина изображает внутренность чайной, с низким потолком и небольшим окошком. Прямо против зрителя расположена дверь; справа от двери уселись вокруг стола крестьяне — члены плотницкой артели. Они собрались сюда передохнуть после работы, закусить и обсудить дальнейшие дела. Степенно, не торопясь, прихлебывают они чай из блюдец да заодно слушают своего старшого — единственного грамотного среди них, который читает вслух.

В открытую дверь виден какой-то парень, по одежде — мастеровой, но, может быть, в недавнем прошлом — крестьянин. Он ухватился за косяк рукой и, чувствуется, нетвердо стоит на ногах: успел уже посетить не одно питейное заведение.

Впереди него, неся чайник и блюдце с сахаром, входит в дверь мальчик, который отдан «в люди» и работает с утра до вечера в чайной, разнося еду и питье. Мальчик приостановился и косится на одинокого посетителя, сидящего слева от двери за пустым столиком. Изможденное интеллигентное лицо старика, его неподвижный, устремленный в пространство взгляд и вся одинокая, опустившаяся фигура говорят о том, что он перенес немало ударов судьбы и так и не нашел своего места в жизни.

В этой картине, которую Крамской назвал очень хорошей, а Чистяков — необычайно характерной, сказывается работа художника над народными типами, поиски психологического образа.

Интересно цветовое решение «Чаепития». Ясные, светлые тона объединяют правую часть картины, как бы подчеркивая этим здоровый дух и трудовое единство крестьян, которые сильны своей артельностью. Левая часть картины — выпивший парень в дверях и одинокий посетитель — решена в темных, мрачных красках.

Подав картину на «Передвижную», Васнецов официально примкнул к передвижникам, сделавшись «экспонентом», то есть начав экспонироваться, выставлять свои картины. Прием его в число членов Товарищества состоялся в 1878 году. «Чаепитие» было послано на Международную выставку 1876 года в Париже.

Острая нужда, обездоленность голодающих, замерзающих людей — тема рисунков «Зима», «Заштатный» и картины «С квартиры на квартиру».

Дряхлая старуха, зимой, в метель несущая охапку дров — всего-то три полена! — в лохмотьях, в одной только рукавице, придерживая шапку на голове.

Или обтрепанный, в накрученном башлыке, заштатный чиновник.

Или, наконец, двое бедняков, которым на старости лет приходится перебираться в еще более бедное жилище.

В картине «С квартиры на квартиру», написанной в 1876 году и выставленной на 5-й Передвижной выставке, особенно много теплоты и сочувствия, художника к «бедным людям». Оба они — прибитые нуждой, придавленные нищетой.

Бредут эти потерянные люди по замерзшей Неве, и ни души вокруг них человеческой; только вмерзшая в лед полуразрушенная барка, да птицы, да собака, совершающая с хозяевами печальное путешествие из одного нищего угла в другой, где им будет еще хуже.

Но старик заботливо укутан поверх шубы каким-то тряпьем. Опираясь на палку, несет он жалкое имущество. А старуха, из той же заботливости женской, несет узел побольше.

Мрачен петербургский зимний пейзаж с силуэтом заснеженной Петропавловской крепости.

Здесь уже художник сумел минимальными средствами рассказать многое, раскрыть глубокую социальную драму; здесь уже и умение создать «характер», индивидуальный, неповторимый и в то же время с большим общественным содержанием.

Ценя эти качества Васнецова, самый взыскательный судья — Крамской — писал о нем Репину: «...наше ясное солнышко — Виктор Михайлович Васнецов. За него я готов поручиться, если вообще позволительна порука. В нем бьется особая струнка; жаль, что нежен очень характером, — ухода и поливки требует».

Серьезным критическим настроением проникнута другая картина Васнецова, выставленная в том же 1876 году, — «Книжная лавочка» (полное название — «Лавка лубочных картин и книжек»).

Прилавок базарного ларька завален дешевыми, главным образом на «божественные» сюжеты, картинками. Мужик в сером кафтане, с топором за поясом, разглядывает эти картинки. Двое оборванных ребятишек, присев, изучают пестрые лубки — единственную «продукцию», поступающую на просвещение народа. В числе зрителей две бабы и священник, пользуясь присутствием которого, ловкий торгаш успел уже ввернуть мужику какую-то назидательную, духовно-нравственную лубочную картинку. Мужик ее рассматривает и внимательно слушает батюшку, который снисходительно толкует «темному», неученому человеку смысл картины. Бабы, которые стоят за спиною у батюшки, очевидно, не только не видят картины, но даже не слышат толкований к ней и, тем не менее, вздыхают и охают весьма сочувственно.

Содержание «Книжной лавочки» прямо перекликается с гневными, негодующими строками Некрасова из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

«...придет ли времечко,
Когда (приди, желанное!..)
Дадут понять крестьянину,
Что розь портрет портретику,
Что книга книге розь?
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого,
Белинского и Гоголя
С базара понесет?!»

К последним годам пребывания в Академии относятся также попытки Васнецова работать в историческом жанре. Им были сделаны акварель «Витязь» и рисунок «Княжеская иконописная мастерская», который очень понравился П.П. Чистякову своей убедительностью, жизненностью, правдиво найденными характерами, передающими дух времени, раскрывающими отношения между людьми. Над этим рисунком художник работал еще и позже.

Однако удовлетворения в проделанной работе Васнецов не находил. То, что он делал, казалось ему недостаточным. Он чувствовал в себе еще много неизрасходованных, не нашедших применения сил, метался и не знал твердо, что же предпринять дальше. С Академией он порвал, так и не закончив ее, и стал готовиться к поездке за границу.

Примечания

1. Лубки — отпечатанные на бумаге с липовых досок (лубков) и, большею частью, раскрашенные картинки, издававшиеся в России до 50-х годов XIX века. Содержание лубков было различно: религиозные предания и легенды, виды монастырей, былинный эпос, портреты, иногда — карикатуры.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 

В. М. Васнецов Три царевны темного царства, 1884

В. М. Васнецов Бродячие музыканты, 1874

В. М. Васнецов Бой Добрыни Никитича с трехголовым драконом, 1918

В. М. Васнецов Книжная лавочка, 1876

В. М. Васнецов Спящая царевна, 1900-1926
© 2017 «Товарищество передвижных художественных выставок»