Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Глава III. Первые знакомства с художниками

Весной 1856 года Павел Михайлович познакомился в Петербурге с Худяковым1 и братьями Горавскими, Аполлинарием2 и Ипполитом3. С Аполлинарием Горавским они с одного свидания почувствовали друг к другу расположение, и Павел Михайлович пригласил его в гости в Москву. В ноябре Горавский написал Павлу Михайловичу, что после Нового года собирается в Москву для определения маленького братца, Гектора, в кадетский корпус и «так как Вы были столь добры, — пишет он, — и приглашали меня остановиться в Вашем доме, то если я буду не в тягость, так позвольте мне иметь смелость прибыть к вам».

С 1857 года уже несколько художников бывают у Третьяковых, они делаются близкими и восторженными друзьями всей семьи. Москвичами были Неврев4, Трутнев5, который через некоторое время перебрался в Петербург, и Худяков, который после заграничного путешествия поселился в Москве. Из приезжающих были Горавские, Трутовский6, Лагорио7 и, позднее, Риццони8.

Александр Антонович Риццони был по происхождению итальянец. Родной город его отца — Болонья. Александр Антонович во время переездов из одной страны в другую, что на своем веку он делал много раз, всегда останавливался в Болонье и посещал дом, в котором когда-то жил его отец. Потом семья Риццони поселилась в Риге, где Александр Антонович часто гостил. Но в конце концов он поселился в Риме и только ненадолго приезжал в Россию. Он умер в Риме очень трагично, покончив с собой.

Я помню его с тех пор, когда он наезжал из Рима. Он был всегда в кого-нибудь влюблен, говорил с увлечением о предмете своей любви и когда остывал, то сам удивлялся, что находил хорошего. Нас, детей, очень любил. Он превосходно насвистывал, аккомпанируя себе на фортепиано. Страдая ревматизмом, ломотой в руках или ногах, он появлялся то в напульсниках, то, прихрамывая, с палкой, жаловался на «широкко» (сирокко), который его нервировал и выводил из себя, тогда он бывал очень зол и желчен.

Братья Горавские гостили в Москве весной 1857 года.

К осени А. Горавский привез в Москву, в корпус, и самого младшего брата. Мальчики, Гектор и Гилярий (впоследствии ученик Академии художеств), проводили все праздничные дни у Третьяковых. По субботам вечером за ними посылали человека, а в зимнюю стужу с шубами. На рост Гилярия не было шубы, и для него посылали женский салоп.

Аполлинарий пишет Павлу Михайловичу: «Если бы я знал, что дома все здоровы, так не выехал бы из Москвы, мы бы успели осмотреть с Вами все картинные галереи и по крайней мере хоть две или три недели лишних провели бы у Вас. Верите ли, я так к Вашему семейству привык и обязан ему, что навсегда останется в моей душе благодарность и буду питать истинное расположение и всегдашнюю память... В корпус к братьям я послал письмо нонче же. Вы, пожалуйста, их не балуйте и не берите в дом так часто, и так уже немало для них делаете всевозможного удовольствия».

Горавский вспоминает свою любимую комнатку, в которой он гостил, и посылает поклоны родным Павла Михайловича и знакомым. Из этого списка мы узнаем людей, которые, конечно, не были близкими приятелями Павла Михайловича, но, любя искусство, были объединены с ним общими интересами. Это были Лепешкин9, Хлудов10, Четвериков11, Солдатенков12, галереи которых Горавский мечтал осмотреть. Покупали также картины Медынцев, Жегин, Шиллинг, которые не составляли галереи, а только украшали свои комнаты. Медынцев — может быть, даже в целях перепродажи. Он посылает поклоны им, а также художникам Рамазанову13 и Раеву14.

Александр Антонович Риццони приехал в Москву к Третьяковым в 1862 году. Познакомившись с Павлом Михайловичем и получив приглашение побывать, Риццони пишет: «Благодарю Вас, Павел Михайлович, за Ваше любезное приглашение, непременно попользуюсь». И, побывав и погостив у них, он благодарит на своем курьезном языке: «Дорогой Павел Михайлович! Вперед всего скажу Вам и Вашему семейству искренняя моя благодарность за Ваши любезности право мне наконец даже совестно стало... Передайте Вашему семейству мой поклон и благодарите за меня. Сергею Мих. отдайте дружный поклон, также кланяйтесь Вашим любезным дамам, которых по именам не знаю. Приимущественно поклон Вашей мамаше».

В начале следующего года Риццони должен ехать пенсионером Академии за границу и мечтает путешествовать вместе с Павлом Михайловичем. «Интересно знать, — пишет он, — когда Вы приедете в Петербург, чтобы с Вами встречаться и если мне даже не удасться сделать с Вами путешествие по Испании и в Африку то все-таки было бы мне очень приятно путешествовать с Вами хоть до Парижа».

Об Аполлинарии Гиляриевиче Горавском и Александре Антоновиче Риццони нам не раз придется вспоминать, дружба их с Павлом Михайловичем не остывала до конца жизни.

Из появлявшихся периодически близки были, хотя и много меньше, чем вышеупомянутые, Лев Феликсович Лагорио и Константин Александрович Трутовский.

Трутовский сблизился с Павлом Михайловичем в тяжелую эпоху своей жизни. У него умерла молодая жена. Павел Михайлович имел случай выразить ему свое сочувствие. Вскоре умер и ребенок Трутовского, и он пишет Павлу Михайловичу: «Ваше расположение, которое Вы оказали мне, заставляет меня думать, что Вы примете участие в моем горе: я не застал уже моего сына, он скончался 28 февраля после долгих страданий. Если бы Вы знали вполне до какой степени я был к нему привязан, то поняли бы мое горе. Эта потеря просто убила меня.

...И вот в семь месяцев я понес две утраты, ничем не вознаградимые. Я потерял все, что было у меня лучшего в жизни; и не знаю, когда оправлюсь от горя. Ничто пока не в состоянии развлечь меня, я не могу пока приняться за работу. Мне отрадно теперь участие добрых друзей — и Вы мне сделаете большую радость, если напишете мне хоть несколько слов. Вы уже доказали мне Ваше расположение, и потому я надеюсь, что и теперь в нем не откажете. Я мало имею чести Вас знать, но уже привык уважать Вас».

В ближайшие годы Трутовский несколько раз проезжал через Москву по дороге из своей деревни Яковлевки — около Обояни — в Петербург и, доезжая до Москвы в своем тарантасе, оставлял его у Третьяковых, следуя дальше по железной дороге.

Из москвичей самым близким семье Третьяковых человеком был Николай Васильевич Неврев. Он бывал у Третьяковых и зимой и летом, в городе и на даче. Ездил с ними в поездки. Так, он поехал в конце 50-х годов с ними в Киев и Одессу. Участвовали в этом путешествии Александра Даниловна, Софья Михайловна, Павел Михайлович и другие. По свойству своего характера Неврев обиделся, что дамы не сразу впустили его в комнату, а заставили ждать в коридоре. Он вылез в окно и уехал обратно в Москву. Он обижался часто и неожиданно. Можно было долго не узнать причину его обиды. Иногда он переставал приходить, сохраняя с отдельными членами семьи хорошие отношения. Такой период наступил в начале лета 1863 года.

«Так как, — писал он Павлу Михайловичу, — я на этих днях отправляюсь в деревню и навсегда, быть может, прощаюсь с Москвой, то прошу вас, добрый Павел Михайлович, прислать ко мне за вашими книгами и бюстом Гоголя... В свою очередь и вы распорядитесь доставить мне листки двух томов Живописной рус. библиотеки, мой станок с сиденьем для снимания пейзажей, лаковую большую кисть и портрет моей личности или, если вам нравится он и вы находите достойным иметь его в своем собрании картин, так как он находится у вас пять лет и еще не надоел вам, пришлите за него 100 рублей, за что буду вам очень благодарен. Заочно жму Вашу руку и прощаюсь с вами очень, может быть, навсегда.

Н. Неврев».

Портрет этот Павел Михайлович, по-видимому, ему отослал; в каталоге галереи при Павле Михайловиче он не числился. Он поступил в галерею в 1905 году, принесенный в дар Аркадием Ивановичем Геннертом.

Очень часто посещал Павла Михайловича В.Г. Худяков, когда жил в Москве. Об их отношениях можно судить только из писем Худякова из Петербурга. Безусловно, Павел Михайлович ценил его как художника, ценил его суждения и вкус, доверял ему свои планы, но свидетельств об очень большой душевной близости между ними мы в переписке не нашли.

Нежно любил Павел Михайлович Ивана Петровича Трутнева, который по письмам представляется симпатичнейшим человеком.

Вообще Павел Михайлович, когда чувствовал симпатию к кому-нибудь, выражал ее в письмах так тепло и ласково, что, глядя на его карточку со строгим, слегка сумрачным выражением, не верится, что эти письма пишет этот человек. И притом он был доверчив и шел навстречу всякому проявлению расположения.

В мае 1860 года за границу поехали втроем — Павел Михайлович, В.Д. Коншин и московский коммерсант Д.Е. Шиллинг. Этот последний, как знающий иностранные языки, был проводником и руководителем неопытных, говорящих только по-русски приятелей.

Во время путешествия Павел Михайлович переписывается с Софьей Михайловной. Но сохранились только ее письма. Она описывает свою спокойную жизнь и с нетерпением ждет его писем.

1 нюня Софья Михайловна извещает брата, что после долгого ожидания получено письмо от него из Варшавы и следом из Дрездена, где он говорит о красотах Варшавы, о приятности впечатлений и о знакомстве с молодым поляком К.И. Волловичем. Она пишет о проводах Мартынова и о газетных статьях по поводу художественной выставки в Московском Училище живописи и ваяния.

«...В первом письме твоем, Паша, ты просил меня написать, как проводили Мартынова и видели ли мы его еще раз... Мне очень хотелось видеть его в последнем спектакле, да не пришлось, билета не могли никак достать.

Об художественной выставке появились пока только две статьи в «Нашем времени» известного тебе Андреева15 и в «Московских ведомостях» какого-то г-на М-ва*. Андреев похвалил безусловно из русских художников только Худякова, другим же преподавателям порядком досталось от него, а Саврасова16 за пейзаж раскритиковал и Неврева за все его вещи. Г-н же М-ва в своей статье находит, что все наши художники заботятся больше об эффекте, чем о правде. Это увлечение эффектом он находит и у Худякова в его большой картине17. Впрочем, этот М-ва очень строгий критик, он у всех нашел недостатки (не знаю, всегда ли дельно), только и похвалил особенно Вотье18, да тоже очень похвалил твоего разбойника19. Теперь до свиданья, пиши, пожалуйста, чаще и поподробнее...».

Через неделю она извещает Павла Михайловича: «...статья г-на М-ва о художественной выставке в Московских ведомостях (о которой я тебе писала) возбудила реплику со стороны Рамазанова, помещенную в Московском вестнике**, впрочем, пока появилось только еще начало статьи, но и тут Рамазанов довольно резко отделывает г. М-ва, называет его просто фланером выставки, а не истинным знатоком и ценителем изящного».

«...Из твоего письма о Лондоне, Паша, — пишет она 22 июня, — я вижу что и на тебя он произвел такое же впечатление, как и на всех, видящих его в первый раз... но это было первое впечатление, а потом ты, кажется, заскучал... Уж не погода ли туманная и дождливая имеет такую способность наделять всех скукой. Отчего ты, милый Паша, не пишешь мне ничего о том, оставил ли ты намерение ехать в Италию... Прошу тебя, Паша, пожалуйста, не езди в Италию, вернись поскорее к нам, мы очень скучаем по тебе, да к тому же в Италии беспрестанные волнения, так что, мне кажется, путешествие туда не может быть совершенно безопасным теперь. Мамаша тебя также очень просит не ездить, будь же так мил — послушайся нашей общей просьбы и вернись вместе с Володей, а то мы надумаемся о тебе».

Мы не знаем, что Павел Михайлович ответил на это письмо, но из описаний его поездки в письмах к друзьям видим, что он не внял мольбам сестры и, несмотря на незнание иностранных языков и политические волне-нения в Италии, один отправился в путешествие.

Более подробно о путешествии мы узнаем из письма Павла Михайловича к Волловичу. Во время пребывания в Варшаве наши путешественники познакомились с Волловичем. Они вместе осматривали Дрезден и разъехались, сохранив взаимную симпатию. Воллович поехал учиться в Мюнхенский университет, а три приятеля продолжали свой путь через Европу...

«Восемь месяцев прошло, как мы расстались с Вами, бесценный Киприан Игнатьевич, — пишет Волловичу Павел Михайлович 29 ноября 1860 г., — Вы, вероятно, подумали: скоро познакомились, скоро забыли; наобещали и заехать в Мюнхен и писать — и нечего не исполнили. Может быть, Вы уже и забыли кратковременное наше знакомство, но не забыли мы о Вас...

Вы знаете, расставшись с Вами, мы отправились в Берлин, потом были мы в Гамбурге, в Бельгии, в Англии, в Ирландии. Из Парижа отправились в Женеву, из Женевы в Турин. В Турине Димитрий Егорович Шиллинг заболел, не серьезно, но ехать ему нельзя было, и мы вдвоем с Володей ездили в Милан и в Венецию. Возвратясь в Турин, мы разъехались: Володя и Шиллинг поехали кратчайшим путем домой, а я в Геную и далее на юг Италии...

Должен был я один, без товарищей, ехать в незнакомый край, да русский авось выручил. Был я во Флоренции, в Риме и в Неаполе. Был в Помпее, на Везувии и в Сорренто. Путешествовал прекрасно, несмотря на то, что не встретил ни одного знакомого человека; одно только было дурно, везде торопился, боясь не поспеть к августу в Москву, мечтал непременно побывать в Мюнхене. Желание мое все-таки не исполнилось, воротился только к 4 августа...».

Я помню, в нашем детстве мы очень любили слушать рассказы Павла Михайловича об этом путешествии. Он знал два итальянских слова:

«Grazia» и «Basta». Когда на улицах или дорогах его, как всех путников, окружали ребятишки и предлагали купить пучки цветов, он вежливо от них откланивался, повторяя: «Grazia, Grazia!» Когда это не помогало и они ближе и ближе обступали его, он вдруг кричал «Basta» и быстро открывал перед ними свой дождевой зонтик, и маленькие лаццарони улепетывали от него врассыпную.

Когда он поднимался на Везувий, его уговорили сесть на осла, потому что проводники, не отставая, вели за ним осла. Он сел, но его ноги были так длинны, а осел так мал, что верхом на осле он шагал по земле и только временами для отдыха поджимал ноги. Когда он вспоминал об этом, то, зажмуривая глаза, заливался беззвучным смехом.

* * *

29 августа 1860 года умерла жена С.М. Третьякова. Сергею Михайловичу было 26 лет. В доме в Толмачах опять произошло переселение. В гостиной Павел Михайлович устроил художественный кабинет. Маленький Николай Сергеевич20 жил на антресолях, опекаемый бабушкой, много проводил времени с младшей теткой, которая была старше его на восемь лет.

Сергей Михайлович вдовел восемь лет. Его живой характер скоро взял верх, и он стал жить открыто; у него было большое знакомство, он устраивал вечера с танцами. Имея приятный баритон, он брал уроки пения у Булахова21.

На масленице 1861 года Павел Михайлович возил семью в Петербург.

Он извещал некоторых друзей: Лагорио, Ипполита Горавского, — что они будут в гостинице Клея на Михайловской улице и утром всегда от девяти до одиннадцати будут дома. Павлу Петровичу Боткину22, представителю торгового дома Боткиных в Петербурге, Павел Михайлович давал особенное поручение:

«С нижайшей покорнейшей просьбой к Вам, добрейший и любезнейший Павел Петрович, дерзаем обратиться: достать для нас на понедельник и вторник в оперу по 6-ти кресел трех рублей рядом и, естли можно, похлопотать, чтобы и на всю неделю были места для нас.

Сам вы, дорогой Павел Петрович, виноваты в том, что все подманивали нас в Питер; а вот теперь, как навяжется на Вас дюжина Москвичей, да как насядет хорошенько с разными требованиями, так и спокаетесь».

В 1862 году весной Александра Даниловна поехала за границу с двумя дочерьми. Осматривали Берлин, Кельн, сделали поездку по Рейну, пожили в Париже, посетили Лондон с его Всемирной выставкой.

Из Лондона Софья Михайловна пишет брату о выставке:

«На другой день по приезде были мы на выставке, которая так огромна, что для хорошего осмотра ее потребовалось несколько и несколько дней. Что особенно всем нам бросилось в глаза, так это бедность и некрасивое размещение русских товаров, даже и картины-то наши повешены не в одном месте: часть их находится в одной комнате с товарами, а другая часть в отделении картин».

Единственное сохранившееся письмо Павла Михайловича к своим за границу написано 6 июня. В этом письме Павел Михайлович жалуется на лихорадку, помешавшую ему путешествовать, и пишет:

«...Я предвидел, что Вы скоро соскучитесь за границей, т. е. в чужих краях, в особенности мамаша, но мамаша же более других оспаривает противное... После письма, полученного от Володи, прошло слишком неделя. Стоите ли Вы после этого, чтобы Вам писать два раза в неделю. А делать-то Вам нечего, да даже от скуки можно почаще пописывать.
Полтора года назад прощались мы с Васильевым23 на сцене, а теперь 7 числа будем прощаться в церкви; тогда простились с артистом и славным художником, теперь простимся с человеком. Он умер сегодня в 5 утра. И хорошо сделал. Похоронят его на Ваганьковском кладбище.
Предоставив на произвол судьбе и рассчитывая на особенное старание написать хороший портрет с такой знаменитой личности, как наш Щепкин, я заказал Николаю Васильевичу*** портрет его, и вот он теперь малюет с него и в восторге от этого знаменитого старца.
Окрепший временем рассудок его, юношеский жар артистической натуры, страстная любовь к искусству нисколько не пострадали от старости, слабости и глухоты и совершенного беспамятства.
Живость характера, веселость, непритворная и слезливая чувствительность, начитанность, знание света и людей, и все это, руководимое здравым смыслом, — по словам Николая Васильевича — делают чрезвычайно интересною эту оригинальную натуру. Однако я заболтался, довольно, вперед буду поскромнее.

Ваш П. Третьяков».

В письме от 10 июня Софья Михайловна признается Павлу Михайловичу в своей привязанности к Александру Степановичу Каминскому. Каминский24 — художник-архитектор — жил в Риме; в 1860 году, во время путешествия Павла Михайловича по Италии, познакомился с ним и, вернувшись в Россию, стал бывать у Третьяковых. Свадьба Софьи Михайловны с А.С. Каминским была в ноябре 1862 года.

В одном из писем Софья Михайловна, между прочим, пишет брату: «Я думаю, ты очень доволен пребыванием у тебя Ив. Ив. Соколова25, — присутствие его, я надеюсь, порастормошило тебя и заставило поменьше заниматься твоими нескончаемыми делами, что очень хорошо и полезно для тебя».

Переписка обрывается, потому что Павел Михайлович выезжает в первой половине августа за границу, навещает мать и сестер в Спа, едет в Париж, в Лондон, осматривает Всемирную Лондонскую выставку, заезжает по делам в Манчестер и через Париж и Льеж едет в Спа, чтобы проводить свое семейство в Москву.

По карманной записной книжке мы можем день за днем проследить его путешествие. Дорожные расходы чередуются с закупками всевозможных вещей для себя и для подарков. И среди столбцов этих предметов он вписывает имена художников всех школ, представленных на выставке русской, английской, французской, германской, датской, норвежской, шведской, бельгийской, итальянской, испанской. И тут же высказывается по поводу русских картин, посланных на выставку. Он записывает:

«Русская школа

Всех картин 78; неужели Русская школа произвела только 78 произведений, достойных для отправки на выставку?

Нет.

Чтобы не срамить Русскую школу, и из этих 78 картин не должны бы быть посланы:

Тютрюмова26 1 Бутковского27 (из 2-х) 1
Орловского28 1 Корзухина29 1
Якоби30 1 Тимма31 1
Нефа32 3 Морозова33 1
Лосенко34 1 Шервуда35 3
Егорова36 1 Скирмунта37 2
вс. 17

Кроме сего: крайне неудачно выбраны:

Айвазовского38 1 Брюллова39 2
Левицкого40 3 Кипренск[ого]41 1
Боровиковского42 1 Сорокина43 1
9

Бруни44 картины тоже выбр[аны] неудачно.

Потом

Если так осторожно выбирали более по величине, чем по достоинству, по недостатку места — то почему же достало места для 8-ми картин Сверчкова45, из которых достаточно бы было послать только 2—3 не больше, и что еще страннее для 5 картин Шервуда и Скирмунта, самых безобразных из всей коллекции.

Картину Чистякова46 посылать также не следовало бы».

Примечания

*. Установить, кто был автором статьи в «Московских ведомостях», не удалось.

**. 5 июня 1860 г., № 22.

***. Н.В. Невреву.

1. ХУДЯКОВ Василий Григорьевич (1826—1871), художник портретной, исторической и жанровой живописи. Художественное образование получил в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества и в Петербургской Академии художеств. За картину, изображающую сцену из римского народного быта («Игра в шары»), ему было присуждено звание профессора. К лучшим его произведениям относятся: «Русские художники на карнавале в Риме», «Проповедь в итальянской церкви», «Финляндские контрабандисты», «У гробницы».

2. ГОРАВСКИЙ Аполлинарий Гиляриевич (1833—1900), пейзажист и портретист. Учился в Академии художеств и в 1855 году был отправлен пенсионером за границу. Занимался в Швейцарии у Калама и в Дюссельдорфе у Ахенбаха. В 1870 году совершил поездки в различные местности России для изучения типов населения.

3. ГОРАВСКИЙ Ипполит Гиляриевич (род. 1828), пейзажист. Был учеником Академии художеств с 1855 года. В 1864 году получил звание классного художника.

4. НЕВРЕВ Николай Васильевич (1830»1904), художник портретной и жанровой живописи. Наиболее известны его картины: «Торг» (сцена из крепостного быта), «Дьякон, провозглашающий многолетие на купеческих имянинах», «Воспитанница», «Смотрины», «Семейные расчеты», «Алексей Михайлович и Никон» и др. Преподавал в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества (1887—1890), имел собрание старинных русских костюмов и бытовых вещей.

5. ТРУТНЕВ Иван Петрович (1827—1912), жанрист, был директором и преподавателем Виленской рисовальной школы; в 1881 году за выдающиеся успехи своих учеников был удостоен звания «почетного вольного общника» Академии художеств.

6. ТРУТОВСКИЙ Константин Александрович (1826—1893), жанрист. Многие картины Трутовского посвящены жизни Украины. В 1856 году получил звание свободного художника; состоял инспектором Московского Училища живописи, ваяния и зодчества (1871—1881).

7. ЛАГОРИО Лев Феликсович (1827—1905), пейзажист; получил в 1860 году звание профессора за картину «Фонтан Аннибала».

8. РИЦЦОНИ Александр Антонович (1836—1902), художник жанровой и исторической живописи; с 1852 по 1862 год учился в Академии художеств у Виллевальде, а потом за границей, преимущественно в Италии; после 1868 года жил в Риме; автор картин «Контрабандисты», «Аукцион в Лифляндской деревне», за которую он получил в 1861 году золотую медаль, «Внутренность Римской остерии», давшей ему звание профессора в 1868 году, «Проводы кардинала», «У фонтана» (Сорренто), «Перед часовней» и т. п.

9. ЛЕПЕШКИН Василий Семенович (1821—1860), московский купец, любитель и собиратель картин.

10. ХЛУДОВ Герасим Иванович (1821—1885), с конца 50-х годов стал собирать картины русских художников. Одними из первых приобретенных им картин были Перова «Приезд станового на следствие» (1857) и «Первый чин» (1858), затем в 60-х годах к ним прибавились «Разборчивая невеста» Федотова, «Вирсавия» Брюллова (эскиз), «Вдовушка» Капкова, пейзажи Айвазовского и Боголюбова и другие. После смерти Хлудова собрание его картин было разделено между наследниками.

11. ЧЕТВЕРИКОВ Иван Иванович (1806—1871), московский купец. В 50-х годах покупал картины.

12. СОЛДАТЕНКОВ Козьма Терентьевич (1818—1901), капиталист, известный меценат искусства; собрал у себя в доме картинную галерею русских художников, которая, согласно его завещанию, перешла в Румянцевский музей; являлся издателем ряда ценных сочинений; был «почетным вольным общником» с 1867 года и действительным членом Академии художеств с 1895 года. В Третьяковской галерее имеется его портрет работы А. Горавского.

13. РАМАЗАНОВ Николай Александрович (1818—1867), с 1858 года профессор скульптуры, в 1861 году был назначен преподавателем Московского Училища живописи и ваяния.

14. РАЕВ Василий Егорович (1808—1871), художник пейзажной и исторической живописи, учился в Академии художеств, с 1851 года академик. В собрании П.М. Третьякова была его картина «Рим вечером».

15. АНДРЕЕВ Александр Николаевич (1830—1891), инженер, литератор и любитель искусств; автор ряда статей в газетах; был редактором двух периодических художественных изданий М.О. Вольфа — «Картинные галереи Европы 1862—1864» и «Картинные галереи Италии 1877—1878». В статье «Выставка в Московском Училище живописи и ваяния» («Наше время», 15 мая 1860 г., № 18) А.Н. Андреев дал подробный обзор выставки.

16. САВРАСОВ Алексей Кондратьевич (1830—1897), пейзажист, преподавал в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества (1857—1882). А.Н. Андреев писал о пейзаже «Берег Днепра».

17. С.М. Третьякова, ссылаясь на критику г-на И. М-ва в «Московских ведомостях» (20 мая 1860 г., № 110), имеет в виду картину В.Г. Худякова «Игра в шары».

18. ВОТЬЕ Вениамин (1829—1898), жанрист. В 1860 году в Московском Училище живописи и ваяния была выставлена его картина «Выход из школы».

19. Речь идет о картине В.Г. Худякова «Разбойник», находившейся в начале 60-х годов в собрании П.М. Третьякова.

20. ТРЕТЬЯКОВ Николай Сергеевич (1857—1896), сын С.М. Третьякова, художник; в ГТГ имеется его картина «Утро на даче».

21. БУЛАХОВ Петр Петрович (1820—1885), композитор, певец, популярный преподаватель пения в Москве.

22. БОТКИН Павел Петрович (1827—1885). Был представителем от фирмы Боткиных, постоянно жил в Петербурге, оставаясь до смерти близким другом семьи Третьяковых.

23. ВАСИЛЬЕВ Сергей Васильевич (1827—1862), актер Малого театра; с 1855 года стал терять зрение и вынужден был оставить сцену.

24. Б. КАМИНСКИЙ Александр Степанович (1829—1897), окончил Академию художеств в 1856 году, был преподавателем архитектуры в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества (1881—1897); в собрании ГТГ имеется его портрет работы В.Г. Худякова (1850).

25. СОКОЛОВ Иван Иванович (1823—1910), жанрист, ученик Академии художеств, жил в Крыму и на Украине; в 1860 году ездил в Италию и Испанию; из его картин известны: «Утро после свадьбы в Малороссии», «Сбор вишни в помещичьем саду в Малороссии» и др.

26. ТЮТРЮМОВ Никанор Леонтьевич (1821—1877), портретист, учился в Академии художеств у Басина; с 1853 года академик живописи; в более поздние годы писал женские головки и т. п. На Всемирную Лондонскую выставку 1862 года был послан портрет дяди художника.

27. ОРЛОВСКИЙ Александр Осипович (1777—1832), баталист, карикатурист и рисовальщик; им исполнены многочисленные карикатуры на французов во время наполеоновского нашествия, большое количество рисунков с изображением партизан и героев 1812 года. А.С. Пушкин в поэме «Руслан и Людмила» вспоминает Орловского такими строками :

«...Бери свой быстрый карандаш,
Рисуй, Орловский, ночь и сечу...»

На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы его картины «Отдых казаков» и «Пасущееся стадо».

28. ЯКОБИ Валерий Иванович (1836—1902). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы: «Семейство убогого в день светлого праздника» и «Продавец лимонов».

29. НЕФФ Тимофей Андреевич (1805—1876). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы три работы Неффа: «Итальянки в гроте», «Купальщица» и «Богородица с младенцем».

30. ЛОСЕНКО Антон Павлович (1737—1773). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана его картина «Святой апостол Андрей».

31. ЕГОРОВ Алексей Егорович (1776—1851). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана его картина «Святое семейство».

32. БУДКОВСКИЙ Густав Яковлевич (1813—1884), жанрист; с 1845 года был учеником Академии художеств, с 1855 — академик. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы его картины: «Больное дитя» и «Сироты».

33. КОРЗУХИН Алексей Иванович (1835—1894), жанрист, один из четырнадцати «протестантов», ушедших из Академии художеств в 1863 году; принимал деятельное участие в Художественной артели, участвовал в выработке устава Товарищества передвижных художественных выставок; в ГТГ имеется ряд его вещей: «Возвращение с семьей с ярмарки», «Возвращение из города», «Разлука», «Перед исповедью», «В монастырской гостинице» и др. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана его картина «Крестьянское семейство».

34. ТИММ Василий Федорович (1820—1895), иллюстратор; ученик Академии художеств (1834—1839); в 1839 году получил звание художника; в 1851—1862 годах издавал журнал «Русский художественный листок», который имел большой успех у публики, особенно во время Крымской войны 1853—1856 годов. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана работа Тимма «Переход артиллерии через Турчи-Дар в Дагестане в 1849 году».

35. МОРОЗОВ Александр Иванович (1835—1904), жанрист, автор картин: «Обед на сенокосе», «Выход из церкви во Пскове», за которую художник получил звание академика, «Бесплатная школа», «Точильщик», и др. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана картина «Обед на сенокосе».

36. ШЕРВУД Владимир Осипович (1832—1897), портретист, пейзажист, скульптор и архитектор. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы его картины: «Гадальщица», «Крестьянин и павшая лошадь».

37. СКИРМУНТ Семен Александрович (1835—1902), ученик Академии художеств; в 1859 году получил звание неклассного художника, а в 1866 звание классного художника первой степени. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана картина «Смерть Риччи».

38. АЙВАЗОВСКИЙ Иван Константинович (1817—.1900), пейзажист, маринист. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы его картины: «Овцы, застигнутые бурей», «Чумаки», «Ночь, или Вид долины Судак в Крыму», «Буря близ залива Айя в Крыму».

39. ЛЕВИЦКИЙ Дмитрий Григорьевич (1735—1822). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы пять портретов его работы: «Екатерина II», «Екатерина Молчанова», «Наталия Борщева», «Глафира Алымова» и портрет отца художника.

40. БОРОВИКОВСКИЙ Владимир Лукич (1757—1825). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон был послан портрет Муртазы-Кули-хана, брата персидского шаха Ага Магомета.

41. БРЮЛЛОВ Карл Павлович (1799—1852). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы автопортрет и портрет И.А. Крылова.

42. КИПРЕНСКИЙ Орест Адамович (1783—1836). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон был послан портрет Адама Швальбе.

43. СОРОКИН Евграф Семенович (1821—1892). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана картина «Испанские цыгане».

44. БРУНИ Федор Антонович (1800—1875), ректор Академии художеств (1855—1871). На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы его картины: «Богородица с младенцем» и «Моление о чаше».

45. СВЕРЧКОВ Николай Егорович (1817—1898), анималист, рисовальщик, иллюстратор. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон были посланы шесть вещей: «Поезд деревенской свадьбы», «Портрет английской лошади», «Возвращение с медвежьей охоты», «Путешественники, потерявшие дорогу», «Кобыла и жеребенок», «Крестьянский мальчик, застигнутый волками».

46. ЧИСТЯКОВ Павел Петрович (1832—1919), художник историческои и портретной живописи; в 1861 году получил золотую медаль и звание художника; в 1870 году — звание академика за картины: «Римский нищий» и «Голова чучарки»; с 1872 года адъюнкт-профессор Академии художеств; выдающийся педагог; его учениками были Суриков, Серов, В. Васнецов, Врубель и другие. На Всемирную выставку 1862 года в Лондон была послана картина «Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе Василия Темного».

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Кочегар
Н. A. Ярошенко Кочегар
Рожь
А. К. Саврасов Рожь, 1881
Вид на Кремль с Крымского моста в ненастную погоду
А. К. Саврасов Вид на Кремль с Крымского моста в ненастную погоду, 1851
Два лада
М. В. Нестеров Два лада, 1905
Портрет С.И. Тютчевой
М. В. Нестеров Портрет С.И. Тютчевой, 1928
© 2017 «Товарищество передвижных художественных выставок»