Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Портрет М. К. Заньковецкой

Зима 1884 года. "Малороссийская труппа" после бурных успехов в Петербурге, после неистовых восторгов старика Суворина, переехала в Москву, не то к Коршу, не то в театр "Парадиз" на Никитской1. Мы, молодежь того времени, наслушались разных разностей об этой труппе, о том, что Суворин и "иже с ним" превозносят Заньковецкую до Ермоловой, чуть ли не ставят ее вровень с Дузе и подбивают ее перейти от "Наталки-Полтавки"2 к Островскому, а того лучше - прямо к Шекспиру. И вот эта-то "чуть ли не Дузе" Заньковецкая сейчас будет играть у нас в Москве. Мы уже знали Боярскую, талантливого "плясуна" Манько, но Заньковецкая не просто талантливая артистка - она "гениальна", она "феномен" и т. д.

В первое же представление "Наймычки"3 галерка была полна молодыми энтузиастами. Они всегда, во все времена, бывали застрельщиками, самыми горячими, отзывчивыми почитателями новых, живых идей, больших талантов во всех областях народной жизни.

С боя я достал себе билет там, в "раю". Было шумно, все были возбуждены, ждали поднятия занавеса. Вот он взвился перед нами, восторженными, хотя и невзыскательными зрителями. Началась грустная повесть бедной "наймычки"...

Появление ее на сцене, ее образ, дикция, идущий прямо в душу голос, усталые, грустные очи... все, все пленяло нас, и мы, "галерка", да и весь театр, переживали несложную, но такую трогательную драму несчастной девушки. Украинский говор, такой музыкальный, подлинные костюмы, наивные декорации, эти хатки с "вишневыми садочками" - все нас умиляло. А она, бедная "наймычка", изнывала в своей злой доле. Мы же были всей душой с ней, с "наймычкой" - Заньковецкой. И то сказать: все, что давала нам артистка, было так свежо и неожиданно. И что удивляться тому, что к концу каждого действия вызовы - "Заньковецкая!", "Заньковецкая!" - достигали высшего напряжения? Лекции, этюды, рисунки забывались: мы жили от спектакля до спектакля, от "Наймычки" до "Наталки-Полтавки". Все пьесы, в коих выступала покорительница наших сердец, мы неуклонно посещали. В "Парадизе" мы стали "своими людьми". Имена Заньковецкой, Затыркевич, Кропивницкого, Саксаганского, Садовского, Карпенко-Карого и других были нам родными. Нашей вдохновительницей была бесподобная артистка Заньковецкая. Самые пылкие из нас сподобились бывать за кулисами, проникали в уборную чудесной артистки, прикладывались к ее ручке, торчали за кулисами, а так как мы не жалели ладоней на "бешеные вызовы", то нас вся труппа и сама "божественная" - "терпели"... чего же больше было желать?

Однажды, когда, казалось, артистка превзошла себя, когда ее небольшой, в душу проникающий голос, ее дивные, печальные очи, пламенно дышавшие уста вызывали у зрителей слезы, когда, глядя на нее, душа изнывала от горя, от того, что "наймычка" переживала там, на сцене, и так хотелось быть ее избавителем, - мне пришла в голову шалая мысль написать с Заньковецкой портрет в роли "наймычки". Двадцатидвухлетний упрямый малый раздобыл адрес тех "меблирашек" на Никитской, где проживала вся труппа... Не то "Полярная звезда", не то "Северное сияние"4. Недолго думая, я отыскал "Северное сияние" - шамбр-гарни 2-го разряда. Вхожу с трепетным сердцем, спрашиваю у швейцара: "Дома ли Мария Константиновна Заньковецкая?" - Говорят: "Дома". Поднимаюсь по сомнительной чистоты лестнице во второй этаж. По коридору фланируют какие-то люди, быть может, это "запорожцы за Дунаем", - как знать? Спрашиваю номер Заньковецкой - показывают; стучу в дверь - слышу: "войдите". Вхожу: передо мной сама несравненная Мария Константиновна, закутанная в оренбургский платок, такая Зябкая. Она делает приветливое лицо... Я что-то бормочу, извиняюсь, стараюсь найти почву под ногами, а эта почва куда-то уходит. Однако из тех нелепостей, что я успел наговорить, Мария Константиновна может понять, что я прошу ее попозировать мне в роли наймычки для задуманного портрета, и совершенно неожиданно, без колебаний, Мария Константиновна дает мне свое согласие.

...Через несколько дней в "Полярной звезде" или "Северном сиянии" начались сеансы. Я пишу этюд в полнатуры с тем, чтобы потом увеличить его. Передо мной женственная, такая гибкая фигура, усталое, бледное лицо не первой молодости, лицо сложное, нервное; вокруг чудесных, задумчивых, быть может, печальных, измученных глаз - темные круги... рот скорбный, горячечный... на голове накинут сбитый набок платок, белый с оранжевым, вперемежку с черным рисунком; на лоб выбилась прядь черных кудрей. На ней темно-коричневая с крапинками юбка, светлый фартук, связка хвороста за спиной. Позирует Заньковецкая так же, как играет, естественно, свободно, и я забываю, что передо мной знаменитая артистка, а я всего-навсего ученик натурного класса Школы живописи и ваяния. Во время сеанса говорили мало; я волнуюсь, спешу; Мария Константиновна все видит и щадит меня. Однако дело двигается. В часы наших сеансов я невольно всматриваюсь в "быт", в повседневную жизнь перелетной актерской семьи того далекого времени, и эта жизнь так мало отвечает тому, что эти люди изображают на сцене, чем я восхищаюсь сам.

Очень видный, еще молодой муж Заньковецкой - артист Садовский, артист на "героические" роли и на роли "первых любовников" - был постоянной мишенью стареющей капризной женщины-артистки, и надо было иметь большую выдержку, любовь, преклонение перед великолепным талантом Марии Константиновны, чтобы терпеливо, безмолвно сносить ее капризы. Вне сеансов меня поразило однажды следующее: шла пьеса, не помню какая; в ней Заньковецкая играла так весело, увлекательно, плясала, пела, ее небольшой, гибкий, послушный голосок доходил до самого сердца. Публика принимала ее восторженно, а мы, "галерка", совсем потеряли головы, отбили себе ладони, охрипли от вызовов. Я побежал за кулисы, чтобы лично выразить свои чувства, и вижу: Заньковецкая, та Заньковецкая, что только что пела, плясала, выходила на шумные вызовы, была сейчас подвязана теплым платком; она, как львица в клетке, бегала по сцене, стонала, кого-то проклинала: у нее жестоко болел зуб. Все в смятении не знали, что делать, как приступиться к ней... Мы, почитатели, живо ретировались и быстро очутились на своих "горных вершинах".

Антракт кончился, занавес поднят, что же?.. наша несравненная пляшет... куда девался теплый платок, что сталось с зубной болью - аллах ведает!.. Мы поражены, восхищены, но за кулисы в следующий антракт носа не кажем. Было ли все виденное нами достигнуто артисткой силой ее воли, дисциплины, или таково магическое действие искусства, увлечение ролью, а может быть, и то и другое вместе?.. Так или иначе - она все преодолела, поборола "немощную плоть".

Этюд мой был кончен, вышел похожим; я был счастлив и доволен, поблагодарил Марию Константиновну, продолжал ходить на спектакли с ее участием. Дома работал портрет, и он не одному мне казался тогда удачным; помнится, удалось уловить что-то близкое, что волновало меня в "Наймычке".

Позднее, году в 1897, зашел ко мне Поленов, увидал портрет, остался им доволен, а я незаметно к тому времени охладел к нему и как-то однажды взял да разрезал его на части; такое бывает с нами в какие-то минуты... Изрезал и успокоился, а через много лет принес в дар родной Уфе коллекцию картин, этюдов моих современников, частью и своих; туда попал и этюд, написанный с Заньковецкой. Он и посейчас в Уфимском музее. М. К. Заньковецкая долго не сходила со сцены; с годами ее чудесное дарование, как и у Дузе, стало блекнуть. Умерла она в очень преклонных годах, кажется, слепая, где-то у себя на родной любезной ей Украине5.

Примечания

Печатается по тексту книги "Давние дни", стр. 103-106.

Впервые напечатано в газете "Советское искусство" от 28 сентября 1938 г.

1. Ныне в этом здании помещается Драматический театр имени В. В. Маяковского.

2. "Наталка-Полтавка" - комическая опера-водевиль И. П. Котляревского.

3. "Наймычка" - драма И. В. Карпенко-Карого.

4. Имеются, по-видимому, в виду меблированные комнаты "Северный полюс", находившиеся на углу Большой Никитской (ныне улицы Герцена) и Брюсовского переулка.

5. М. К. Заньковецкая умерла 4 сентября 1934 г. в Киеве.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Явление Богоматери
М. В. Нестеров Явление Богоматери, 1910-е
Амазонка. (Портрет дочери)
М. В. Нестеров Амазонка. (Портрет дочери), 1906
Сбор на погорелый храм в Москве
М. В. Нестеров Сбор на погорелый храм в Москве, 1885
Старец - раб Божий
М. В. Нестеров Старец - раб Божий
Пасхальное заутренне
М. В. Нестеров Пасхальное заутренне
© 2017 «Товарищество передвижных художественных выставок»